Меню
Среда, 29 мая 2019 22:02

Гендерная психология: эмпатия, взаимные претензии и способность слышать

В 2013 году я решила повстречаться со своими врагами. Мне было 27 лет, и я только что выиграла награду как лучший режиссер. При этом я была гордой феминисткой. Я была полна решимости раскрыть темную сторону движения за мужские права. На тот момент все то, что я знала о нем, было лишь то, что я прочла в интернете, где таких мужчин описывали как женоненавистническую группу, которая активно выступала против гендерного равноправия. Я снимала документальные фильмы о репродуктивных правах, матерях-одиночках и необходимости того, чтобы как можно больше девочек могли получать техническое образование. И поэтому, когда я узнала, что ранее никто не снимал документалки о движении за права мужчин, я увидела в этом возможность продолжить борьбу за права женщин, разоблачая тех, кто препятствует равноправию.

В течение года я путешествовала по Северной Америке, встречаясь с лидерами и последователями движения за права мужчин. Я тратила от 2 до 8 часов, когда брала интервью у каждого активиста за мужские права, также известных как ДМП. В итоге я интервьюировала 44 человека. И в съемках документальных фильмов есть одна важная деталь, правило: интервьюер не должен перебивать. Так, задавая вопросы, я могла получить полную историю их жизни. В тот момент я этого не понимала. Но когда я оглядываюсь назад, я осознаю, что тогда, при проведении интервью, я их на самом деле не слушала. Я слышала, как они говорят, и знала, что работают камеры. Но в те моменты, когда я сидела напротив своего врага, я его не слушала. Что же я делала? Предвкушала.

Я ждала, когда он вымолвит предложение или хотя бы несколько слов, подтверждающих то, во что мне хотелось верить. Я нашла женоненавистников, главных врагов прав женщин, и пару раз мне казалось, что я услышала желаемое. Один из них сказал мне: «Просто выйдите на улицу и посмотрите вокруг. Все, что вы увидите, построено мужчиной». Ох, это заявление показалось женоненавистническим. Я почувствовала, как сжались мои челюсти, но продолжала сидеть тихо, как и положено документалисту, пытаясь удерживать малое пространство между верхними и нижним зубами.

После года съемок я стала просматривать собранные 100 часов видеозаписи, трансформируя все это в текстовый формат. И уж поверьте мне на слово, никогда и никто не будет слушать вас лучше, чем человек, который переводит вашу речь в текст. Вам следовало бы это записать. Я старательно перечитала каждое сказанное на интервью слово и в процессе осознала, что моя первоначальная реакция на некоторые заявления не была обоснована, а моя обида не имела под собой никаких оснований.

Разве заявление того активиста, что мужчины построили небоскребы и мосты, является антиженским? Я задумалась: а каким будет прямо пропорциональный сценарий? Может, это такое восклицание феминистки: «Оглянитесь: все, кого вы видите, рождены женщиной!» Вау! Это сильное заявление. И оно является правдой. Но разве оно антимужское? Я так не считаю. Это скорее признание нашего уникального вклада в общество.

К счастью, за время моих съемок фильма «Красная таблетка» я вела видеодневник, который смог запечатлеть эволюцию моих внутренних убеждений. Оглядываясь назад на 37 записей этого дневника, я обнаружила кое-что общее. Зачастую слушая невинную, обоснованную точку зрения ДМП, у себя в голове я добавляла к ней сексистский и антиженский подтекст, предполагая, что именно это они и хотели сказать. Вот два примера того, как это происходило.

Активист ДМП сказал мне: «В США есть более 2000 приютов для женщин, пострадавших от домашнего насилия, но всего лишь один – для мужчин. Хотя многочисленные авторитетные исследования подтверждают, что мужчины также подвергаются насилию». Вот же, что услышала я: «Не нужны никакие приюты для пострадавших от насилия мужчин женщинами. Врут они. Все это вымысел». Но оглядываясь назад на все те материалы, собранные мной, где активисты рассказывали о приютах, на все их блоги и стримы на платформе YouTube, я поняла, что у них нет стремления закрыть приюты для пострадавших женщин. Вовсе нет. Все, что они говорили, так это то, что мужчины тоже подвергаются насилию и заслуживают заботы и сострадания.

А вот второй пример. Активист ДМП сказал мне: «Где правосудие для ошибочно обвиненного в изнасиловании мужчины, из-за которого он лишается образования и на всю жизнь остается заклейменным ужасным словом «насильник»?». Но мне же слышится следующее: «Изнасилование женщины – подумаешь тоже... Ничего особенного». Как будто я не слышала слов «ошибочно обвиненный в изнасиловании». Все, что меня заботило, это то, что его обвинили. Конечно, изнасилование – это серьезно. Абсолютно все активисты ДМП сходятся во мнении, что это худшее, что может с кем-то случиться. Внезапно я поняла, что своими высказываниями они пытаются добавить вопрос к обсуждению о равноправии. Кто сможет вступиться за хорошего, честного мужчину, который теряет право на образование, свою работу или, чего хуже, своих детей лишь потому, что его обвинили за то, что он не совершал?

Я не могла далее продолжать оспаривать то, о чем они говорили. Существуют реальные трудности, но мне совершенно не хотелось соглашаться со своим врагом. Поэтому я перестала додумывать то, что им хотелось сказать, и признавала проблемы, но настаивала на том, что это именно женские проблемы. И вот уже два примера этой ситуации.

Активист ДМП говорит: «После развода гораздо чаще мужчину лишают прав на детей». На что я ему ответила: «Все потому, что от женщины ожидается большая забота. Это дискриминация женщин, что им чаще дают опеку над ребенком». Я вовсе этим не горжусь. Второй пример. Активист ДМП сказал мне: «78% от общего числа самоубийств в мире совершают мужчины». А я контраргументировала: «Но женщины чаще мужчин пытаются, так что – ха!» Ха? Это никакое не соревнование, но я превращала в него наш разговор. Почему я попросту не могла получше узнать о проблемах мужчин и найти силы сострадать жертвам мужского пола, перестать выставлять женщин единственными возможными жертвами?

После нескольких лет исследований и проверки фактов не осталось сомнений, что множество проблем, которые связаны с правами человека, исключительно или преимущественно связаны с мужчинами. Мошенничество, касающееся вопроса отцовства, влияет исключительно на мужчин. Воинский учет граждан США все еще касается только лишь мужчин. Смерть на рабочем месте: большинство – мужчины. Смерть в ходе военных действий: абсолютное большинство – мужчины. Суициды – гораздо больше мужчин. Гендерное неравенство в приговорах, продолжительность жизни, опека над ребенком, алименты, ложные обвинения в изнасиловании, предвзятость при вынесении судебных решений, мизандрия, выпадающие из школьной системы мальчики, бездомность, проблемы, касающиеся ветеранов, увечья мужских половых органов, невозможность решить, оставить ли в живых зачатого ребенка, недостаток поддержки мужчин, претерпевших домашние истязания – так много проблем, рвущих сердце на части. Если бы вы были жертвой, или же любите того, кто пострадал от любой из этих проблем, – вот мужские проблемы. А многие не могут назвать и единой. Потому что мыслят так: у мужчин есть все права, они обладают властью и привилегиями. Но перечисленные проблемы заслуживают должного признания, внимания, заботы и мотивации для их решения.

Перед съемками фильма «Красная таблетка» я была феминисткой на протяжении 10 лет. Я думала, что я крайне подкована в вопросе равноправия полов. И лишь встретив активистов движения за мужские права, я стала обращать внимание на проблемы другой стороны по вопросам равноправия полов. И это не означает, что я согласна с ними во всем. Однако, я осознала, как же важно уметь выслушать своего оппонента и попытаться увидеть мир его глазами. Я думала, что если смогу убедить свою аудиторию прислушаться к ним, то это послужило бы нам всем отличной помощью в том, чтобы подняться на новый уровень осознанности проблем равноправия.

В октябре 2016 года мой фильм вышел на большие экраны кинотеатров. Начали выходить статьи с отзывами от комментаторов и критиков. Именно в тот момент я поняла, насколько могут быть предвзяты СМИ в вопросах гендерного равноправия. Я получила тяжелый урок. Когда ты начинаешь гуманизировать своего врага, как реакция на этот шаг – твое общество начинает уже дегуманизировать тебя. Именно это произошло и в моем случае. Вместо того, чтобы обсуждать те проблемы, которые были подняты в фильме, я сама стала мишенью потока ненависти. Люди, которые даже не видели фильма, протестовали, стоя у кинотеатра, восклицая, что эта картина вредит женщинам. Когда на самом деле это не так.

Но я способна их понять. Если бы я не сняла этот фильм, услышав, что вышел документальный фильм о представителях ДМП, который не показывает их монстрами, я бы так же протестовала против или, на крайний случай, подписала петицию, потому что меня заверили, что это мои враги. Меня заверили, что все активисты ДМП – против прав женщин. Однако, все активисты этого движения, повстречавшиеся мне, только поддерживают женские права. Я задаю единственный вопрос: почему современное общество не задумывается о правах мужчин?

Но самой огромной трудностью, с которой мне пришлось столкнуться за время всего этого безумия, стали не протесты против фильма, не то, как ко мне относились передовые СМИ, пусть иногда они и вели себя отвратительно. Самая большая трудность, с которой мне пришлось столкнуться, – это убрать все то, что осталось от моих предубеждений. Оказывается, я действительно повстречала своего врага, которым было мое «эго». Оно восклицало, что я права, а они лишь «недолюди».

Ни для кого не секрет: я больше не называю себя феминисткой. Но мне следует уточнить, что я и не антифеминистка. Я не активист ДМП, я по-прежнему поддерживаю женские права, но теперь я забочусь и о правах мужчин. Тем не менее, я убеждена, что, если мы действительно хотим обсудить равенство полов, мы должны выслушать и учесть все мнения. Но все происходит совершенно не так. Приравнивая к группам ненавистников, систематически их голоса заглушают. Считаю ли я, что у них есть все ответы? Отнюдь. Движение за мужские права далеко не безгреховно. Так же, как и феминизм. Но если одну группу лишают права голоса, то это наша общая проблема.

Если бы я могла дать совет каждому в нашем обществе, звучал бы он следующим образом. Нам следует перестать оскорбляться, и мы должны по-настоящему открыто и искренне слушать. Это приведет к большему пониманию самих себя и других людей, научит нас сострадать и взаимодействовать вместе в поиске решений, потому как все мы – в одной лодке. Как только мы сможем это сделать, мы, наконец, сможем излечиться. Но все должно начаться с умения выслушать. Спасибо, что выслушали!

Автор: Кэсси Джей

Диктор: Наталья Беленькая

Редактор: Чекардина Елизавета Юрьевна

Транскрибацию подготовила Марина Орлова.


Если вы заметили ошибку или опечатку в тексте, выделите ее курсором и нажмите Ctrl + Enter

Не понравилась статья? Напиши нам, почему, и мы постараемся сделать наши материалы лучше!



Прочитано 702 раз

Медиа


Подписывайтесь на наши страницы в соцсетях, чтобы быть в курсе новостей:


 

На лучшие статьи по психологии, вышедшие за последнюю неделю.

июля 21, 2015

Краткая биография Альфреда Адлера

Маленький мальчик решает преодолеть свой страх, для этого ему нужно пересечь заброшенное кладбище, по мнению его одноклассников – самое страшное место в городе. Важно, что ребенок делает это не «на спор» с друзьями и не для того, чтобы утвердить свой…
августа 12, 2017
Теория личностных конструктов Джорджа Келли

Теория личностных конструктов Джорджа Келли

Долли возвращается домой в симпатичных коротких шортиках, которые издали вполне можно принять за элемент нижнего белья. Например, так вышло с миссис Смит, высматривающей девушку из окна. Вердикт миссис Смит прост – девушка ведет далекий от высоких моральных…
августа 20, 2017
Факторы, влияющие на ослабление творческой активности.

Причины ослабления творческой активности Часть 1: Внешние факторы

Во все времена этот вопрос оказывался актуальным – и мучил, прежде всего, тех, кто хоть однажды проявил свой талант. Нет ничего хуже, чем ощутить себя в какой-то момент на пике вдохновения, а затем тщетно добиваться вновь наступления подобного состояния – об…
вверх